Нууу… Началось все с Минска, где выйдя с вокзала я обнаружила что нахожусь на улице Бабруйской. По Минску я бродила долго и измученно, посетила две художественные галереи и вернисаж с картинами местных алконавтов, нашла Дворец Республики, который мне разрекламировали как типа минскую чуть ли не пирамиду Хеопса, увидела Кафедральный собор и церковь Петра и Павла. Там были интересные современные иконы, в частности, Петр и Павел были изображены в обнимку, щекой к щеке : ) Имела фотоаппарат с собой, но от избытка впечатлений не нашла в себе сил фотографировать. Гуляя по Минску получила 2 смс от Леонардо до Винчи следующего содержания: «Я восхищаюсь вами, дама, вы и поэтка и психолог, а я тупой как три Ван Дамма, я самолечащий проктолог» и «Я восхищаюсь вами, детка, вы и психолог и поэтка, а я средь Схидницы стою – собакам дули раздаю» (Схидница – водный курорт на Ивано-Франковщине –  j.j). Написала ответ следующего содержания: «Я восхищаюсь вами, гений, что своим даром всех порвал, ваш выбор перевоплощений не плоско выпал – гордо пал! Вы воплощение да Винчи, но без дешевой марки «код», который в Господа завинчен и так умен, что череп жмет».  В поезде познакомилась с интересным молодым человеком из Риги (балтийские глаза, вот вам приморскиесеренады, но мы не прощаемся…). Его я потеряла в Вильнюсе, а перед этим меня чуть не высадила из поезда литовская таможня, забыла дома страховой полис, в принципе как на меня 6 таможенных контролей это достаточно слишком. Утром я оказалась в Кениге, долго не могла поверить своим глазам. А потом оказалось что в России иностранцу невозможно купить мобильный стартовый пакет. А потом я оказалась дома, в квартире где дверь открывалась и закрывалась с трудом. Я упорно тренировалась. Вообще дом оказался практически нежилой, но с кучей голубей вокруг, которых я кормила на подоконнике хрустящими хлебцами, а потом еще и Таниным печеньем курабье. Включила телевизор и наткнулась на фильм про Бандераса, потом все-таки сделала над собой усилие и выключила телевизор и пошла на поиски всех своих любимых, и тут я их всех увидела, то есть вас всех! И что интересно, все оказались точно такие, какими я и представляла! Первая была Ирка Максимова, вот она разве что по моим представлениям выглядела старше, на самом деле на вид лет 14, такая маленькая, тоненькая, чудесная : ). Потом я еще увидела ужасно симпатичного Данила Файзова, и будущее русской поэзии гения Тимофея Дунченко, и возлюбленного мужчину моей мечты Паламарчука, и ужасно делового и прекрасного Настина в оранжевых очках! Настин несмотря на оранжевые очки был суров и сказал что бухать не будет. Позже оказалось что надо пить Старый Кенигсберг, и это было решение совсем уж переломное... Мы пошли к Шиллеру. Потом еще была замечательная Вика Шевчук, и удивительные Линор Горалик, и Станислав Львовский, и мой хрупкий готический брат Кейлин (который узнал меня по ауре), и еще много кто, и все они были прекрасны! Потом мы с соседями, Этером де Паньи и Файзовым отправились домой. Помню очень смутно, очевидцы свидетельствуют, что шли мы по проезжей части и пели песни. Я помню, как мелькали огни ночного города и то, что Файзов пел песню про безответную любовь. Я пела «Знаю я, на долині кохання нема, знаю я, знаю я, тільки в горах, гей-я-гей, гей-мама-гей!». Вела я себя как самый последний эминем, вместо кустов нашла колючую проволоку. Дальше резкость была утрачена. Кто кого изнасиловал, следствию установить не удалось.

На следующий день мы встали рано и героически отправились на косу. В маршрутке получила смс от Леонардо да Винчи следующего содержания: «Ты акт, ты болезнь, ты зараза, тебя бы в концлагерь и газом, а после крапивой по жопе, и в рот сигарету «родопи», а дальше смолою кипящей по непроснувшейся, спящей. Да ласково в глазоньки глядя: не обижайте вы дядю, поэтка, психолог, волчица, к добру вам пора волочиться». Не придумала что ответить, тем более что роуминг итак работал только в Белоруссии почему-то. Среди нас были Ира Максимова, Женя Лаптева, Тима Дунченко, Вадим Кейлин, Линор Горалик, Станислав Львовский и Этер де Паньи. Удивительное место, пустота, разруха, руины, шиповник, ежевика, облепиха. Кейлин был с зонтом и портфелем, в пиджаке и хавал ежевику, не забывая что он мой брат во стихе. Львовский и Горалик активно общались и фотографировали, не забывая поить всех прекрасным аргентинским вином. Я сомнамбулически шла в состоянии глубокого коматоза, не забывая собирать кости, колючки и всякую прочую дрянь.  Этер фотографировал и ел немытую алычу. Женя Лаптева пробовала на зуб облепиху и читала стихи про большую кровопотерю. Ира Максимова фотографировала и вела нас, не забывая комментировать то, что мы видим. Тима Дунченко хавал все подряд кроме шоколада, бегал по крышам, курил навзничь, не забывая быть прекрасным. Потом мы пришли к морю. В нем плавали большие и красивые корабли. Я нашла череп птицы и труп шмеля. Тимофей полез купаться. Я как-то необдуманно оделась и забыла полотенце,  с купанием не сложилось. Там очень красивый песок, из таких маленьких-маленьких камушков, а потом Дунченко бегал, а песок при этом пел скрипуче-звенящие песни (впервые видела такой удивительный песок). Потом Дунченко отправлял свои стихи в балтийскую стихию бутылочной почтой (в бутылке из-под того самого дивного аргентинского вина). А еще потом мы поплелись прямой дорогой на читак. Понравилось многое, хотя в моем измененном состоянии все очень плохо воспринималось, в этих Королевских воротах к тому же какая-то весьма неудачная акустика. Там я увидела волшебных Ксеню и Машу! И умопомрачительного в своем фулюганстве Терра Тобакко! А Олвен и Поляковский похожи  как брат и сестра, только Поляковский ненакрашенный! А Маша очень солнечная и пушистая! А Терра Тобакко носит корону, совмещенную с лавровым венком! Из тех кого не читала раньше понравилась Настя Зеленова.  Очень понравилось как читала Горалик. Услышать Тимофея это ваще была мечта мечтей. Потом мы познакомились с соседкой Таней Миловой, и я еще накупила кучу книжек, и потом мы пошли бухать на могилу Канта. По дороге я познакомилась с поэтами Игорем Беловым и Петром Варакиным. На могиле Канта мы даже немножко почитали стихи и попели песни, очень тихо, очень душевно. Наутро мы поехали записываться на студию к Джонни. Услышала Сваровского и другого Белова, и Милову в нормальной акустике, было интересно. Услышала себя, было смешно. Потом я долго гуляла в одиночестве, хавала пирожные и пила земляничный чай, добрела до библиотеки, где предстоял второй читак. В библиотеке со звуком было значительно лучше. Очень понравилось как читали Файзов и Настин. Что касается меня, то коматоз давал о себе знать в полный рост, как это выглядело со стороны - остается только догадываться. На ура пошли белорусские переводы Игоря Белова. Еще я познакомилась с писателем Андреем Волосом и он мне рассказал что на Украине все женщины колдуньи. Потом мы пошли к Шиллеру и бухали под дождем, пригодился зонтик Кейлина. А потом мы с Кейлиным пошли гулять под ручку. А потом мы вернулись и все спрашивали где мы были, но мы никому ничего не сказали. А потом Терра Тобакко расспрашивал про интимные подробности отношений с отсутствующими украинскими поэтами (но я ему ничего не сказала) и обзывался богом (сам такой). А потом Файзов лез целоваться и жаловался, что испытывает безответную любовь уже год, хотя и не ко мне. Я внезапно вспомнила, что я тоже испытываю безответную любовь уже лет пять, хотя и не к Файзову, и принялась утешать Файзова прямо на глазах у Шиллера. Пили какое-то странное кейлинское земляничное вино и море пива, потом мы сидели под какими-то колоннами, не забывая общаца. Кто-то даже пытался фотографировать все это безобразие, но ничего у них не получалось почему-то. Потом соседка Таня с трудом оторвала меня от Кейлина и Дунченко и мы поехали домой.

С утра мне предстояло решить некоторые скучные административные вопросы и я встретила человека, который поддался украинскому колдовству и безвозмездно возил меня в своей машине по городу в течение часа. Потом я пыталась приехать в Балтийск к поэтам и писателям Файзову, Цветкову и Волосу, но они решили что им опять надо в Кениг, и я пошла к Вике в библиотеку и она мне дала интересные книжки про Канта и Кениг, и про художника Филонова, и я культурно просвещалась пока не пришли Дунченко и Файзов и Цветков. А потом Вика с Тимой героически проводили меня на вокзал и мы сидели на перроне и хавали вкусную балтийскую рыбу, а потом пришли еще Ира Максимова и Кейлин (огромное-огромное спасибо вам, кто пришел меня проводить). Надо было вас сфотографировать в тот критический момент но уж как-то слишком меня разрывало в тот момент чтоб фотографировать, а сейчас я очень жалею об этом. В поезде попалась интересная собеседница, на следующий день опять был Минск, но все там было уже совсем по-другому, я погуляла по Троицкому предместью и посмотрела какую-то сонную выставку океанических ракушек. На следующее утро я была во Львове и не заходя домой, прямо с вокзала свалила в Карпаты, к чаду и деду, которые совсем уж без меня одичали. А теперь мы вернулись в Лемберг и обнаружили что от такого на совесть сколоченного лета (которое на редкость для Лемберга оказалось сухим и жарким и прекрасным) ничегошеньки не осталось! Зато на следующей неделе в гости приедет мой киевский экс-бойфренд и мы пойдем в оперу! : )))